Что в монгольских городах юрты стоят во дворах и по окраинам, по сути образуя местный вариант трущоб - думаю, все знают. По крайней мере я о юртах Улан-Батора когда-то здесь уже писал. Но юрта (гэр) - не единственный монгольский атрибут, прошедший испытание временем. Таким же удобным и практичным оказался и дээл (дели) - национальный костюм, плотный халат, перехваченный тугим поясом. Практичнее, конечно, он в степи, так как легко превращается в спальник, но и в городе эта одежда абсолютно повседневная.

Дээл в Улан-Баторе встречается, наверное, пореже, чем войлочный калпак в Бишкеке, но явно чаще, чем чапан в городах Средней Азии. Причём дели, в отличие от чапана, исправно носит и молодёжь.

К дээлу часто прилагаются высокие кожаные сапоги - иногда традиционные узорчатые гуталы, иногда - гладкая современная обувь примерно той же формы. Реже, чем длинный кушак, обёрнутый несколько раз, встречается кожаный бюс с изукрашенной серебряной пряжкой. На голове - широкополая шляпа, ушанка, берет и совсем уж изредка малгай - национальная шапка, на самом деле довольно разнообразная.

Всё это не из степи присылает родня, а продают в магазинах и шьют в ателье. Они в Улан-Баторе не на каждом шагу, но и не запрятаны в глубинах базаров.

Уходящей зиме посвящается. Фотки вперемешку из Арзамаса и Мурома. Снега в этих городах было ещё больше, чем в Москве, и их улицы превратились в лабиринты тропинок, натоптанных людьми меж сугробов. А иногда и по сугробам, в добром метре над "твёрдой" землёй. Логика перемещений по городу заметно меняется - дорогу уже не перейдёшь, где вздумается, а прямой путь перестаёт быть самым быстрым.

На последних фото - станция Арзамас-2 с вокзалом (1961), откуда мы уезжали в Москву, на самой окраине. На Арзамас-1 с его трагической историей, увы, мы не успели, да и я его смутно помню со своего первого визита в этот город в 200, извиняюсь за выражение, 4-м году.. Не успели мы и во село Карачарово, что близ Мурома, на родину нашего главного богатыря. Но - не Дальний Восток, да и между Арзамасом и Муром есть ещё Выкса с окрестностями, так что повод вернуться всегда есть.

В целом, вытряхиваться вот так куда-нибудь дня на три в месяц - приятно и полезно.

Арзамас - это не только храмы, гуси и Гайдар. Ещё здесь можно спуститься в самую настоящую шахту!

И казалось бы, откуда шахты в Нижегородской области? Добывают тут, у сёл Пешелань и Бебяево в 10 километрах от Арзамаса на Лукоянов, естественно, не уголь, а гипс (дигидрат сульфата кальция). Конечно, это не единственное его месторождение в России, но чаще добыча ведётся открытым способом. Здесь же над залежами гипса - обводнённый горизонт, и откачивать воду из карьера не хватит никаких насосов.

Кустарной добычей пешеланские мужики занимались с 18 века, а в 1884 году сам Василий Докучаев изучил образцы здешних пород и был впечатлён - гипс Бебяевского месторождения один из самых чистых в мире. В 1933 году была построена уже промышленная шахта, и с тех пор она успела разрастить до 180 километров, то есть размера хорошего метро. Ну как разрастить? Так-то правильнее мерять её площадью (около 15 квадратных километров) - ходы образуют очень густую сеть, разделяясь на панели, блоки и камеры.

Глубина шахты около 70 метров... относительно рельефа: она расположена почти горизонтально, и люди не спускаются на 70 метров вниз, а заходят под 70-метровую гору. Внутри - около 7 градусов, и зимой у входа невыносимо холодный ветер дует с поверхности, а летом - из под земли.

Забой сейчас находится примерно в 5 километрах от входа, так что в "метро" этом и поезда есть - как грузовые с вагонетками, так и людские с вагонами-клетями. Первоначально на шахте работали лошади, быстро отвыкавшие от света и до конца своих дней жившие под землёй. В 1961 году животных сменили электровозы, а в 1996 году, когда электричество стало слишком дорогим, на них поставили дизельные моторы: так появились эндемики этого подземелья, уникальный дизелевозы ДТШ-750. Точнее, есть и серийные машины с тем же названием, но здесь они даже внешне другие. Всего в шахте работает 5 машин, стандартный состав - 8 вагонеток по 3,5 тонны. Носятся дизелевозы с огромной скоростью и в клубах сизого дыма - знай успевай отскочить с путей! Впрочем, и грохот их в тоннелях слышен за километры...

У самого выхода - рудный двор, где вагонетки цепляют к лебёдке, вытягивающей их наверх, к тепловозу ТУ7 наземной узкоколейки, о которой я писал в прошлой части (обе - колеи 750мм). А нам нужно пройти около 350 метров до одной из камер, где находится музей: экскурсии в шахту для всех желающих (но только от 14 лет) Пешелань Тур организует вот уже 20 лет...

Решили мы тут "а чего дома сидеть?", и выбрались на три дня в Арзамас и Муром. Сначала в Муром - почти бессонная ночь (ехать 5 часов), и вот под лёгким снегопадом и приятным морозцем нас встречает вокзал в богатырском стиле на станции Муром-1 пущенной в 1912 году железной дороги Москва - Казань. "Богатырский" вид - вполне исторический, а вот часовня рядом - новодельчик. На отходящей в сторону, противоположную центру, улице Филатова сохранилась пара "фонмекковских" домов (Николай фон Мекк строил железную дорогу), а случайно проехав остановку и оказавшись среди силикатных многоэтажек окраины, мы увидели площадку "Муромтепловоза" (начинался в 1916 с путейских мастерских) с водонапоркой и странной бутылковидной трубой дореволюционного вида.

Ближе к центру можно найти останки станции Муром-2 на тупиковой линии 1880 года из Коврова. Но теперь она превратилась в аппендикс от казанской магистрали - пути в сторону Коврова разобраны, на месте старого вокзала невзрачный автовокзал. Зато примерно там, где пути проходили, на опушке Парка 50 лет Октября (в народе Полтинник) стоит бронепоезд "Илья Муромец" местной постройки 1942 года, прошедший ту войну до Франкфурта-на-Одере.

А на последнем фото - станция Городская поближе к историческому центру: на самом деле в Арзамас удобнее было бы уезжать с неё. Электрички ходят несколько раз в день, хотя и весьма помятые жизнью.

P.S.
Сейчас я уже дома. О Муроме я прошлые 3 дня писал Вконтакте, и чтобы нагнать отставание, сегодня буду выдавать, как "Архитектурные излишества", по посту в час.

Превращение купеческого Верхнеудинска в столицу Бурятии шло как-то не по-советски, а вполне себе в духе буддизма: старое не затаптывалось новым, город просто обрастал годичными кольцами, постепенно взбираясь по склонам сопок. И внутри советского индустриального коренизированного Улан-Удэ тихо лежит себе старый Верхнеудинск.

Особых архитектурных шедевров тут нет, всё же это был небольшой уездный город, не чета Чите (пардон за каламбур) или Иркутску. Но цельность среды, хоть и поубавившаяся между двумя моими приездами (2012 - зима, 2022 и 2024 - лето), по-прежнему поражает.

Русская Персия - тема гораздо менее известная, чем Русский Китай, но тоже интересная. Я бы даже сказал, это Русский Китай в миниатюре со своими Порт-Артуром (Ашур-Ада), Харбином (Энзели), Шанхаем (столица), КВЖД (Энзели-Terepaнское шоссе).

Далее - подписи к фото:
1. Тот самый остров Абескун (Ашур-Ада), где когда-то было торжище раданитов и умер последний шах Хорезма, прятавшийся от Чингисхана в лепрозории, в 1842-1918 годах успел побыть Астрабадской станцией Каспийской флотилии, то есть - русской военной базой в аренде. Кое-какие события происходили тут и в Гражданскую. Миниатюрная крепость 1840-х годов уцелела, а я был наверное первым русским человеком, вошедшим в неё за 100 лет. Сейчас это остан Горган, на берегу рядом городок Бендер-Торкемен (Туркменский Порт).
2. Энзели в остане Гилян - главный порт страны на Каспии, в начале ХХ века этот город называли Персидским Харбином. Это были ворота вглубь страны и центр икорных промыслов, на которых поднялись сигнахские армяне Лианосян, более известные (в том числе в топонимике Москвы) как Лианозовы. В Энзели есть несколько явно русских зданий всяких банков и контор, а сам город фигурирует в поэзии Велимира Хлебникова (который приезжал в недолговечную Гилянскую ССР как агитатор).
3. Казвин, центр одноимённого остана (провинции). В нём есть район Кантур - от русского Контора. Контора стройки Энзели-Terepaнского шоссе, первой русской автодороги, изначально спроектированной под автомобили. В Кантуре осталось 3 русских здания - сама контора, водонапорка и Никольская церковь (1904).
4. Вот это здание в самом центре Тегерана регулярно попадало в кадр туристам. Которые и не задумывались, что фоткают Казачий дом (1899-1902) - штаб и казармы Персидской казачьей дивизии. Своей, шахской - вдохновившись русским казачеством, шах учредил её в 1878 году. Курировали её, конечно, русские инструкторы, а служили в основном местные азербайджанцы и курды. Из казаков был и Реза Пехлеви, в 1920-х сам ставший шахом последней династии.
5. Посольство России, которое согласилось допустить меня на территорию и провести экскурсию. Главный корпус перестроен в 1915 году из дворца какого-то сановника. В 1943 году здесь проходила знаменитая конференция лидеров СССР, США и Британии.
6. Памятник Александру Грибоедову (1912) на территории посольства - первый в своём роде. Изначальное здание посольства в Старом городе, где он был убит, весь ХХ век стояло заброшенным и было снесено уже в 2010-х.
7. Вокзал в Тегеране построил в 1928 году Владислав Городецкий, более известный зданиями в Киеве.
8. Никольский собор (1944-45) в Тегеране - одно из нескольких десятков зданий Николая Маркова: востоковеда, попавшего в Персию на Первой Мировой как военный инженер. Он подружился с Резой Пехлеви, и когда тот стал шахом - оказался при нём придворным архитектором. А так как каждая новая династия перестраивала столицу - совсем теперь не очевидно, что Тегеран 1920-40-х строил русский архитектор.
9. Семевер - от нашего самовара отличается только декором. Вообще, маленькие глиняные самовары использовали ещё римляне; с их легионами вещь попала в Парфию и прижилась, но большие самовары тут делались керамическими и потому не транспортабельными. Зато идею подсмотрели наши в Персидском походе Петра I и стали делать большие металлические самовары, которые вернулись в Персию и теперь тут куда популярнее, чем в России.
10. Кое-что я так и не посетил - в основном на западе Ирана. В Урмии что-то осталось от Никольского собора (1901), построенного для местных ассирийцев, примкнувших к РПЦ. А в Тебриз ведёт первая в стране железная дорога (пущена в 1914) из азербайджанской Джульфы, стоит памятником паровоз и есть площадь Конки.

Страна, которую я успел увидеть...

В Боржоми у входа в курортный парк встречает невзрачное, но - главное здание города. Сейчас это администрация курорта, с 1964 года и до постсоветских времён был Дом культуры, а изначально - завод по розливу минеральной воды (1892-94), первый в Российской империи.

Да, в этом и суть: Боржоми - не столько курорт, сколько родина целой промышленной отрасли! Первым разливать воду и отправлять её за пределы курорта начали в 16 веке в нынешней Бельгии, тогда Льежском княжестве-епископстве, где находится городок, название которого давно стало нарицательным - Спа. Но его воды отправлялись по всей Европе и даже за океан в кувшинах, чаще всего под заказ: минералка слишком капризна и недолговечна, и откупорить её, не испортив, можно только один раз.

Куда более практичные, в силу меньшего объёма и большей прочности, стеклянные бутылки использовать придумали англичане в 1622 году - для "бристольской воды" из Святого Колодца на Малвернских холмах. Это обеспечило совсем другие объёмы, что пришлось по нраву и практичным американцам: в 17-18 веках возможность пить минералку вдали от её источников оставалось прерогативой англоязычного мира. Французы, первыми в континентальной Европе последовав этому примеру, с 1863 года разливали по бутылкам знаменитую воду "Перье" именно на экспорт в Британию. Также французская "Виши" к концу 19 века господствовала на российском рынке.

Сама культура водолечения, однако, начиная с петровских Марциальных Вод и продолжая курортами Кавказа (которым рекламу в веках обеспечил Лермонтов), русскому свету была абсолютно понятна, вот только развитию её мешало патентованное наше бездорожье. Ухабы да колдобины если не стекло побьют, то минералы все в осадок вытряхнут.

Вот в Боржоми и создавался целый транспортно-промышленный комплекс: в том же 1894 году заработала железная дорога от станции Хашури. В 1896 в соседней долине запустили стекольный завод (последний кадр), а в 1899 - ГЭС, от которой остались здание в парке и высокий Мольденгауэровский водопад: на самом деле искусственный и названный в честь инженера.

Сама боржоми, богатая хлоридами и кальцием, с поверхностными водами никак не связана - это в чистом виде отголоски кавказского вулканизма. Советы в 1927-82 годах пробили близ города 57 разведочных скважин глубиной до 1,5 километров и протянули около 25 километров трубопроводов. Объёмы продолжали расти, и в те времена, когда наши космические корабли бороздили просторы Вселенной и все континенты рукоплескали труженикам нашего большого балета, "Боржоми" на Западе, согласно опросам (данные из англовики) была третьим по узнаваемости советским брендом после "Аэрофлота" и автомобиля "Волга".

К тому времени производство переехало в соседнюю долину Чёрной речки, к стекольному заводу и станции Боржоми-Товарная у начала узкоколейки в Бакуриани - начиная со склада (1896) и заканчивая советским заводом, продукция которого скорее всего есть и в магазине у вас под окном. Если, конечно, это не подделка.

Так как о грузинской Грузии у меня всё краткое и интересное написано по горячим следам (пост с ссылками будет через несколько дней), продолжаем вспоминать Турецкую Грузию, когда-то тоже управлявшуюся из Ахалцихе. Например, очень необычный её уголок - Шавшетия на высотах Арсианского хребта между Ардаганом и Артвином.

Ведь не только у нас Север славится деревянным зодчеством. Как пояснили мне местные, это специфика именно Карадениза (Причерноморья), так как больше нигде в Турции нет столько лесов. И селения, через которые катили мы по грунтовке, на 9/10 деревянные, и с откровенным новоделом соседствуют вполне аутентичные постройки. Причём - не каркасно-дощатые, как оды Западной Грузии, а вполне себе срубные, наподобие русских изб.

Вот только турок или ещё грузин так строить научили явно не те 700 кубанских казаков, расквартированных в окружном Артвине. Зодчество Турецкого Севера весьма разнообразно, и где-то дома строят с каменным низом и деревянным верхом, а где-то прокладывают брёвна каменной крошкой. Но лишь на арсианских склонах лютые холода Восточной Анатолии сочетаются с изобилием лесов Причерноморья: в Турции подобные срубы известны как "шавшатские дома".

В основном они двухэтажные, тыльной стороной с почти русской печью вписанные в склоны, а фасадом обращённые на просторы долин. Жилая часть, как и в избах Русского Севера, устраивалась на фасаде над хлевом - скотина в нём служила обогревателем для спящих людей. С "избами" соседствуют огромные, и такие же срубные амбары. И в общем при виде "шавшатских домов" я в очередной раз убеждаюсь, что прежде, чем вспоминать про менталитет, сначала надо перебрать все географические нюансы: мороз + лес = срубы, будь ты хоть турок с грузинскими корнями, хоть коми или финн. И разве что резьба да росписи остались здесь прерогативой мечетей...

Увы, внутри таких домов мы не побывали, а в чужих путевых заметках встречал упоминания, что интерьеры их вполне современны, но немыслимы без портретов и фотографий предков, и что любимый музыкальный инструмент здешних селян - аккордеон. Или что по праздникам в горной глуши ещё можно увидеть "беробану" - народный театр, где актёры натирают лица сажей, а по ходу спектакля, представляющего собой импровизацию на заданную тему, к игре присоединяется пол-села.

Поздней осенью благословенного 2019 года по дороге из Турции нас подобрал на трассе пожилой интеллигентный грузин. На упоминание средневековой армянской столицы Ани он возмутился "Эти армяне все себе присваивают! Аниси - грузинский город!", а для пущей убедительности в повёз нас в село Ацкури, отделённое от трассы быстрой Курой.

За узким мостиком высится грозная крепость. Её построили месхетинские атабеки Джакели в середине 15 века, когда единое Грузинское царство распалось на пяток локальных царств. На несколько веков Ацкури у выхода из Боржомского ущелья превратилось в пограничье, в щит Ахлацихе, и по одну сторону границы сменялось Самцхе-Саатабаго и Османская империя, а по другую - Картлийское царство, Персия и Россия. Фрагменты укреплений попадаются и кое-где в селе, напоминая, что когда-то Ацкури был большим городом и имел защищённый посад.

Заехали бы мы сюда не на ночь глядя - в крепость вполне можно было подняться, полюбоваться с неё горами Малого Кавказа. Самой же крепостью лучше всего любоваться с соседней горы у края посёлка, где полным ходом воссоздавался, а скорее просто строился Ацкурский собор.

Ведь прежде, чем стать лихим пограничьем, Ацкури успело побыть духовным центром всей Южной Грузии, главной святыней владений спесивых Джакели. Турки считали Ацкурскую крепость старейшей в грузинской земле, а строителем её называли самого Александра Македонского (на самом деле он на Кавказе вовсе не был). Грузины же верили, что Андрей Первозванный пришёл сюда через перевал Годердзи и одарил местных жителей нерукотворной иконой Ацкурской Богоматери. Её "домом" и стал Ацкурский собор, построенный в районе 1000 года... и разрушенный в бурях последующих веков.

Икону, однако, не разбили камни, когда собор обрушило землетрясение 1283 года, и не взял огонь многочисленных войн - она и ныне цела, только хранится с 1952 года не в храме, а в тбилисском музее искусств, вечно закрыто на реконструкцию.

Ну а пожилой интеллигентный водитель оказался археологом, который вёл перед стройкой раскопки, и привёз нас, чтобы показать свою главную находку: камень с потрясающе тонкой резьбой и сложным барельефом, на котором мусульмане сколотили лица. И было странно понимать, что мы - одни из первых людей за многие века, кто эту красоту видит. Куда увезут его по окончании реставрации, в соборе поставят или в музей отдадут - я даже забыл спросить.