Зайсан-Толгой - не только монумент советским воинам и дружбе двух народов (писал о нём днём), но и самая известная видовая точка Улан-Батора. Посмотрим с неё вокруг, как принято у буддистов - по часовой стрелке: каждый следующий вид правее предыдущего.

1. Богатый район, отделённый от остального города рекой Туул. Внизу виден Парк Будды (2006), построенный на деньги Кореи.
2. ТЭЦ-4 (1980-91), самая мощная электростанция Монголии (683 МВт) вполне московского масштаба.
3. Ближе ТЭЦ-3 (1974-81, 148 МВт), левее неё поодаль маленькая ТЭЦ-2 (1974, всего 24 МВт), а правее на горизонте элеваторы. В целом же на этих трёх кадрах почти вся обрабатывающая промышленность Монголии от шерстяных мануфактур до производства троллейбусов.
4. Центр города выглядит бетонными джунглями, а наверху торчит единственная в Монголии полноценная телевышка (1980, 198м).
5. На фоне юрточных трущоб по склонам сопок - монастырь Гандан-Тэгченлин, в 1809 году выросший из философского факультет Их-Хурээ (Великого монастыря) и переехавший в 1835 году подальше от базара. Виден самый большой (высота 42 метра) и при этом исторический храм Мэгжид Жанрайсэг (1911-13). Остальные храмы в кадре - новостройки взамен разрушенных при Чойбалсане.
6. Самый центр. Скруглённая Blue Sky tower (2009м), высочайшее здание Монголии (105 метров) отмечает площадь Сухэ-Батора.
7. Обратите внимание на смог, который очень удачно разогнал словно для нас поднявшийся западный ветер. Бурая туча, уходившая на восток, видна невооружённым глазом.
8. Труба ТЭЦ-1 (1974, 36 МВт) на месте предшественницы 1930-х годов, куда с 1937 года вела первая в стране железная дорога из Налайха. Дальше в той стороне - "домашние горы" Тэрэлж.
9. Под горой видны какие-то старые домики и даже юрты, но в здешнем строительном буме им явно недолго осталось.
10. Райончик за сопкой. На переднем плане девушка с молитвами поджигает благовонья.

С юга над Улан-Батором нависает горный массив Богд-Хан-Уул, где ещё Чингисхан зимовал в 1225-26 годах в своём последнем походе на тангутов, установив на все последующие века фактически режим заповедника (юридически подтверждённый в 1996-м). Главные вершины (до 2256 метров) отсюда не видны, а городской фасад Богд-Хана - сопка Зайсан-Толгой в короне монумента.

Под ней, отделённый рекой Туул от остального города, лежит местное Крылатское или Лахта с элитного вида домами. Начало подъёма на Зайсан облепили торговые центры, среди которых в 2020 году "выросло" Серебряное древо Чингисхана - по мотивам фонтана в его каракорумском дворце.

За древом виден воинский мемориал (1968) с одним из 53 танков колонны "Революционная Монголия", построенных в 1942 году на деньги трудящихся МНР. Рядом - совсем не монгольские лица и надписи на двух языках: "Память о советских воинах вечна, как Солнце в небе, священна как огонь на Земле". Сюда мемориал перенесли из в 2003-м, но смотрится так, будто всегда стоял.

Полумесяц лестницы из 612 ступеней поднимается на 300 метров мимо бюста осетина Иссы Плиева (2017). И мы бы не увидели его, если бы знали, что 2/3 подъёма можно срезать через торговый центр: внутри он откровенно пустоват, но лифт - работает.

Лестница приводит к мемориалу Советским Воинам - изначально это был небольшой обелиск Халхин-Гола (1950), но в 1971, к годовщине независимости, на его месте возвели куда более масштабный монумент с 27-метровым каменными знаменем и кольцом традиционного монгольского очага.

От старого монумента остались захороненные горсти земли с мест самых героических сражений - пограничный Алтанбулаг, озеро Толбонур на пути Сухэ-Батора к Урге, Халхин-Гол, далёкий Брест и вперемешку остальные города-герои. В очаге до 1990 года горел Вечный огонь советско-монгольской дружбы, погашенный то ли демонстративно, то ли от того, что газ подорожал. Зато в отличном состоянии мозаики со знаковыми событиям двух стран: Октябрьская революция, поход Сухэ-Батора, Халхин-Гол, Великая Отечественная и космический хэппи-энд.

А про виды с Зайсана будет отдельный пост.

Наверное, у каждого азиатского народа на прошлом рубеже веков была своя европейская архитектура. Монголы - не исключение, и в Улан-Батора сохранилась пара зданий, владельцы которых слышали про Петербург, но не представляли города красивее и современнее Кяхты (Иркутска в лучшем случае).

Хотя утрирую, конечно: князь Ханддорж, один из организаторов Монгольской революции 1911 года и министр иностранных дел при независимости (когда Монголия была теократической монархией) в Петербурге бывал регулярно. Его дворец (1913-15; первые два кадра) на Сеульской улице - возможно, самое интересное здание города: первый этаж - в русском стиле, второй - в китайском, а по бокам ещё и пара юрт - вся география страны!

Другим любителем европейской архитектуры был сам теократический монарх - Богдо-гэгэн VIII (причём это титул, а все его носители - перерожденцы Богдо-гэгэга I Дзанабадзара, жившего в 17 веке), даже владевший первым в Монголии автомобилем. Внедрять всё это он начал ещё когда Халха-Монголия оставалась периферией Цинского Китая. В 1893-1903 годах он построил южнее города, между Сельбой и Толой (это реки) свой Зелёный дворец, но если его Летний дворец выглядит вполне традиционно, то двухэтажный Зимний дворец (1903-05) куда больше похож на особняки "чайных королей" Кяхты. А самый молодой элемент дворца - Парадные ворота, по сути Арка Независимости (1911-13), которую украшали мастера со всей страны (последние 2 кадра).

Примерно в полукилометре от него есть ещё Коричневый, или Шафрановый дворец, построенный тогда же в качестве приюта для усыновлённых Богдо-гэгэном детей (а их были сотни)... но до оставшихся от него двух-трёх домиков на территории Академии управления мы не дошли.

В восточной части Улан-Батора, полутора километрах севернее проспекта Мира, в стороне от большинства других примечательных мест, висит на сопке кладбище Алтан-Улгий (Золотая Колыбель). Поправка - Национальное кладбище: здесь хоронят с почётом. И на фасаде его в небольшом мавзолее покоятся Дамдины Сухэ-Батор и Хорлогийн Чойбалсан, соответственно монгольские Ленин и Сталин. Первый упокоился здесь в 1923 году, но в 1952 году его прах был перенесён в мавзолей на главной площади, построенный со смертью Чойбалсана. В 2004 мавзолей снесли, а революционеров похоронили здесь.

Выше - ещё один мавзолей (2006), где покоятся заслуженный механик Бадарч Ноосонхех и предводитель борьбы за независимость Гаанжауурын Тогтох, о которых немонгольский интернет ничего не знает.

Само кладбище смотрится впечатляюще. Взгляд цепляется за отдельные детали - пагоду, орла, самолёт орден или православный крест. Вера Содном была женой Думаагийна Соднома, министра финансов МНР и премьер-министра в 1984-90 годах, а познакомились они в 1959 году на учёбе в Иркутске.

А вокруг, карабкаясь на горы, как фавелы в Рио, понаросли сколько хватает глаз юрточные посёлки. Новостройки маршируют наверх следом. Демографический переход в Монголии ещё не завершился (женщина рожает в среднем трёх детей), а из глубинки в столицу ежегодно уезжает почти столько же, сколько рождается. Улан-Батор по-прежнему стремительно растёт, и на данный момент (он уже обогнал Новосибирск, его ещё не обогнала Астана) это крупнейший город в бассейне Северного Ледовитого океана.

Что в монгольских городах юрты стоят во дворах и по окраинам, по сути образуя местный вариант трущоб - думаю, все знают. По крайней мере я о юртах Улан-Батора когда-то здесь уже писал. Но юрта (гэр) - не единственный монгольский атрибут, прошедший испытание временем. Таким же удобным и практичным оказался и дээл (дели) - национальный костюм, плотный халат, перехваченный тугим поясом. Практичнее, конечно, он в степи, так как легко превращается в спальник, но и в городе эта одежда абсолютно повседневная.

Дээл в Улан-Баторе встречается, наверное, пореже, чем войлочный калпак в Бишкеке, но явно чаще, чем чапан в городах Средней Азии. Причём дели, в отличие от чапана, исправно носит и молодёжь.

К дээлу часто прилагаются высокие кожаные сапоги - иногда традиционные узорчатые гуталы, иногда - гладкая современная обувь примерно той же формы. Реже, чем длинный кушак, обёрнутый несколько раз, встречается кожаный бюс с изукрашенной серебряной пряжкой. На голове - широкополая шляпа, ушанка, берет и совсем уж изредка малгай - национальная шапка, на самом деле довольно разнообразная.

Всё это не из степи присылает родня, а продают в магазинах и шьют в ателье. Они в Улан-Баторе не на каждом шагу, но и не запрятаны в глубинах базаров.

Уходящей зиме посвящается. Фотки вперемешку из Арзамаса и Мурома. Снега в этих городах было ещё больше, чем в Москве, и их улицы превратились в лабиринты тропинок, натоптанных людьми меж сугробов. А иногда и по сугробам, в добром метре над "твёрдой" землёй. Логика перемещений по городу заметно меняется - дорогу уже не перейдёшь, где вздумается, а прямой путь перестаёт быть самым быстрым.

На последних фото - станция Арзамас-2 с вокзалом (1961), откуда мы уезжали в Москву, на самой окраине. На Арзамас-1 с его трагической историей, увы, мы не успели, да и я его смутно помню со своего первого визита в этот город в 200, извиняюсь за выражение, 4-м году.. Не успели мы и во село Карачарово, что близ Мурома, на родину нашего главного богатыря. Но - не Дальний Восток, да и между Арзамасом и Муром есть ещё Выкса с окрестностями, так что повод вернуться всегда есть.

В целом, вытряхиваться вот так куда-нибудь дня на три в месяц - приятно и полезно.

Символы Арзамаса - лук и гусь. О первом сказать особо нечего - растёт тут хорошо, есть местные сорта. У вторых история интересная: первоначально арзамасская порода гусей считалась бойцовой. Но как мне было сказано на петушиных боях в Самарканде, проигрывает птица один раз, и если это был опытный заслуженный боец - его ждёт почётная должность производителя, а если так, в первом же бою был бит - то сгодится дальше разве что на суп. В общем, быстро оказалось, что бойцовые гуси ещё и очень мясистые и вкусные.

Уже в 18 веке их гоняли в Москву стадами вдоль дороги, предварительно, для сохранности лапок, пустив потоптаться сначала по смоле, а затем по песку или опилкам. Гусиной столицей город прозвала чуть ли не Екатерина II, видевшая эти стада из своей кареты. Но если лук по окрестным сёлам и теперь растят исправно, гусиных ферм близ нынешнего Арзамаса почти нет.

Зато вся пешеходная улица Карла Маркса - в бронзовых гусях, а в расположенном на ней ресторане "Реавиль" в меню есть целая вставка, посвящённая "арзамасской кухне" - в основном это именно что блюда из гуся. Зайдя в "Реавиль" мы (не реклама! счёт был оплачен в полном объёме) сперва впечатлились огромной фотогалереей именитых гостей - отметились тут, кажется, все российские селебрити и даже некоторые политики. Цены в "Реавиле" московские, но - заурядно-московские, тогда как по интерьеру, обслуживанию, подаче и качеству еды это реально крутой ресторан. Заказать их коронное их блюдо, - томлёную гусиную ножку, - нас слегка придушили жаба, но и всё остальное порадовало: обычно жёсткую и волокнистую гусятину здесь как-то ухитряются делать мягкой и буквально тающей на зубах.

Последнее фото - из киоска "Волшебная горница" на Соборной площади, одного из целого ряда сувенирных киосков. Чрезвычайно коммуникабельная хозяйка говорила "сами делаем - сами продаём". Но сувениры я почти нигде не покупаю...

Ну а знающие люди ездят в Пешелань Тур тур с капустой: вчера я показывал узкоколейку, шахту и музей в ней, а бонусом идёт зоопарк в Бебяево, на холме буквально над шахтной станцией (но не над ходами шахты). Тут есть пятнистые олени, страусы, буйволы и бактриан Вася, которого я за размер и морозостойкость прозвал верблюдом Кноблоха.

С холма отличные виды на станцию узкоколейки (была в посте о ней) и окрестные сёла с Троицкой церковью (1862) посреди них.

Название "Пешелань" я впервые встретил в интернете лет 20 назад, и к тому времени уже краем глаза видел Арзамас проездом в Дивеево. Мысль о том, что рядом с городом есть открытая для экскурсий действующая гипсовая шахта, выглядела явным поводом сюда вернуться, и в общем - грела душу странствующего краеведа много лет. На самом деле Пешеланский гипсовый завод - действительно один из первопроходцев промтуризма в России: Пешелань Тур занимается этим с 2006 года.

Но хотя в прошлых частях я рассказывал об узкоколейках Пешелани на поверхности и под землёй, всё же это - лишь подходы. Экскурсии здесь организуются не на действующее производство (забой - место опасное, и туда даже у начальства не у всякого есть пропуска), а в Музей горного дела, геологии и спелеологии, расположенный в действующей шахте. Благо, места для него в избытке: шахта разрослась с 1933 года до 180 километров ходов, панелей, блоков и камер, и добыча ведётся лишь в дальнем углу за 5 километров от входа - всё остальное просто выработано. Отгородив несколько камер, Пешеланский гипсовый завод устроил там экспозицию.

Вся экскурсия, с подходами, длится часа 1,5. На проходной выдают каски и фонарики (обязательно), спецовки и ботинки (по желанию и в общем для красоты - в шахте чисто и не слишком холодно). С гидом нам особенно повезло - группу водил Юрий, не только любитель чёрного юмора (столь уместного в подземелье!), но и постоянный сотрудник шахты: экскурсии водить - подработка, а вообще-то он взрывник, а потому и рассказывает о шахте со всем знанием дела.

Музей действительно велик - несколько залов о производстве, о горных породах, о динозаврах, о спелеологии и о пещерных людях, а напоследок - ещё и галерея всяких подземных ужасов, которая явно зайдёт подросткам. Всё впихнуть в 10 фото ВК нереально, так что далее - в подписях.

1. До 1950-60-х породу вывозили лошадьми, жившими до конца своих дней в подземной конюшне: привыкнув к мраку подземелья, на свету они сходили с ума. Рабочие жалели животных, и иногда выводили их гулять безлунной ночью.
2. Вот так расширяют горизонты. Днём работают бурильщики - раньше ручными бурами, сейчас, конечно, электрическими. Ночью, с 19 до 5, их сменяют взрывники - на стенах видны "обожжённые стаканы" от аммонала-200 с химзаводов Дзержинска. Зал музея ("камера") выбивается в среднем около месяца.
3. Породопогрузочная машина ВС-15
4. Гипсовый керн на просвет
5. Продукция Пешеланского гипсового завода
6. Свисающая с потолка гиря отмечает "маркшейдерскую точку" - такие позволяли ориентироваться по геологической карте, соотносить её с местностью.
7. Гипсовая статуя Хозяйки Подземелья
8-9. Вход в галерею "Река ужасов"... и нет, вам не придётся идти по шаткому мосту - там не провал, а неподвижная зеркальная вода.
10. Художественные промыслы Нижегородчины - не только в Заволжье. На юге области есть Борнуковская пещера, а из добываемого в ней ангидрита с 18 века местные мастера резали всякие фигурки и игрушки. Теперь камнерезная мастерская "Борнуковская пещера" также принадлежит ПГЗ.

В 1954-57 годах на карте СССР была Арзамасская область, целиком в пределах южной части нынешней Нижегородской. Главной в её центре явно замышлялась улица Калинина, в которую упирается веер старых улочек на север от Соборной площади. Там успели заложить политехнический институт, больницу, театр (ныне заброшенный) и стадион, и хотя достроили их позже и явно упрощёнными, они напоминают о несостоявшемся регионе.

Ещё на этой улице есть красивейшая дореволюционная водонапорка с модерновой сторожкой, но увы - нам она не показалась за лесами реставраторов. Зато от башни начинается Парк Гайдара, где стоят памятники самому земляку (1960) и комсомольцам, не меня одного удивлявший своим розовым цветом.

Ещё дальше, как раз по пути к снятому нами домику - Арзамасский машзавод с заснеженными образцами продукции на площади у проходной и коммерческо-технический техникум с забавным творчеством его студентов.

В 1954-57 годах на карте СССР была Арзамасская область, целиком в пределах южной части нынешней Нижегородской. Главной в её центре явно замышлялась Комсомольская улица, в которую упирается веер старых улочек на север от Соборной площади. Там успели заложить политехнический институт, больницу, театр (ныне заброшенный) и стадион, и хотя достроили их позже и явно упрощёнными, они напоминают о несостоявшемся регионе.

Ещё на этой улице есть красивейшая дореволюционная водонапорка с модерновой сторожкой, но увы - нам она не показалась за лесами реставраторов. Зато от башни начинается Парк Гайдара, где стоят памятники самому земляку (1960) и комсомольцам, не меня одного удивлявший своим розовым цветом.

Ещё дальше, как раз по пути к снятому нами домику - Арзамасский машзавод с заснеженными образцами продукции на площади у проходной и коммерческо-технический техникум с забавным творчеством его студентов.

Старых домов в Арзамасе немерено, хотя, наверное, всё же поменьше, чем в Муроме. Но отдельно впечатляет здесь деревянный классицизм, большинство образцов которого разбросаны по улицам севернее Соборной площади. Особенно хорош дом Ханыкова с выпуклым фасадом, будто снятый на "рыбий глаз", но он в Арзамасе отвечает за роль Самого Ценного Заброшенного Памятника Архитектуры На Самом Видном Месте, который должен быть в каждом российском городе.

На деревянных домиках помоложе резьба тоже очень хороша.

Возможно, самая целостная старинная улица в небольших городах России - это арзамасский Гостиный ряд, плавно спускающийся от Соборной площади. Своими мелкими купеческими лавками и аркадами торговых рядов он живо напоминает рыночные площади почти уже позабытой Европы. Справа (если смотреть вниз) над ними ещё и нависает Никольский собор (1723) одноимённого монастыря, а вот слева есть "секретик" - если обойти самые верхние дома, можно увидеть во дворах фасады середины 18 века, когда на карте России существовала Арзамасская провинция.

С недавних пор на улице появился ещё и дизайн-код вывесок в винтажном духе, как в Рыбинске. Тут я уже не столь однозначно уверен, что это правильно: один раз - дико круто, второй раз - интересно, а вот если и в третьем каком-нибудь городе так сделают - уже будет пошло.

А за перекрёстком с улицей Ленина встречает "Арзамасский ужас". Точнее, бывшая гостиница Стригулиных, где в 1869 году его испытал Лев Толстой. Бравый офицер и успешный писатель, он ехал смотреть имение в Пензенской губернии, после тряской дороги из Нижнего Новгорода остановился в убогой провинциальной гостинице, а ночью вдруг проснулся от ужаса с мыслью, что ведь он не бессмертен и когда-нибудь его не станет. Толстому был 41 год, ровно середина прожитой им жизни, но именно после "арзамасского ужаса" он начал превращаться в того белобородого подпоясанного верёвкой мудреца, которым его обычно изображают в учебниках. Здание сохранилось, но гостиницы в нём давно нет.

Арзамас впечатляет своим ансамблем, который с каждой точки смотрится иначе. А из отдельных памятников настоящий его шедевр - Воскресенский собор, построенный в 1814-42 годах по проекту казанского архитектора Михаила Коринфского. Казанского - по основному месту деятельности, но родился он здесь и собором этим отплатил малой родине.

Ещё удивительнее, что огромный (64 на 64 метра по основаниям, 46 метров высотой) храм закрывался в советское время лишь ненадолго, в 1932-47 годах, и в целом сохранил великолепное убранство. А в его подклете обитает с 2023 года (хотя открылся в 2013 году в другом здании на площади) музей русского патриаршества. Мы туда, увы, не пошли, но выбор места логичен - из Арзамаса родом Сергий (Страгородский), патриарх в 1943-44, а фактически с 1936 года (как местоблюститель), определивший облик и судьбу РПЦ при Советах.

Одной стороной собор глядит на простор реки Теши поверх крыш мелких домиков рубежа 18-19 веков. Другой - на огромную Соборную площадь, где есть ещё храмы Николаевского монастыря, дома-близнецы Будылиных и даже, внезапно, Ратуша (1740) - одно время в России так называли городскую администрацию, но здесь, что удивительно, это слово живёт и в обиходе.

Портят впечатление от площади только многочисленные странные люди: то цыганка привяжется, то косноязыкий одутловатый паренёк предлагает экскурсию, то забулдыга клянчит сто рублей. Базой всего этого люда служит монастырская трапезная, куда, однако, с удовольствие заходили и мы - там уютно, вкусно и недорого.

Если в Муроме я хоть и в 2003-м, но бывал, то Арзамас я открыл для себя впервые, а прежде лишь проезжал его (в 2004-м) в Дивеево. Наверное, это и правильно - дозрел город не так давно.

"Много видел я в Москве церквей, но в Арзамасе, кроме церквей, ничего не видел" - такая цитата Владимир Соллогуба, ныне подзабытого писателя середины 19 века, висит у Гостиного ряда. Как тот "мрачный индейский город 32 колоколен" из произведений Маркеса, Арзамас называли "городом 33 церквей".

В общем, это один из немногих городов России, где впечатляют не столько сами достопримечательности, сколько их взаимное расположение. С общих видов и начнём.

Ну и напоследок о Муроме - немного кадров из Нижнего Новгорода, где в декабре я случайно попал на археологическую выставку, посвящённую народу мурома, древним жителям низовий Оки.

Это были финно-угры волжской ветви, причём уже в "Повести временных лет" их язык указан отдельным от марийского и мордовского. Достоверно, что народ этот был относительно малочисленным, населял довольно небольшой регион и обладал довольно отсталой материальной культурой - так, керамику они знали, но гончарный круг - нет, и порой пытались вручную подражать изделиям на круге. Первые признаки их славянизации появляются уже в 9 веке (примерно когда впервые упоминается сам Муром), а в 11-12 веках, с православным крещением муромскими князьями, народ полностью ассимилировался среди славян.

Так что больше всего знаний о муроме дают могилы. Тем более к усопшему клали богатые дары - так, основой выставки стали находки из кургана Звягино, где лежал знатный юноша и... нет, не жена его, а макет жены из одежд и украшений. Именно муромской "визиткой" были налобные дуги и подвески в форме утиных лапок, сразу заставляющие вспомнить характерную для многих народов космогонию об утке, что сотворила мир, достав Землю со дна Океана. Ещё - могилы коней, порой погребавшихся с людьми, а порой и отдельно (ещё реже люди погребались с коровами). Но в общем-то и до степи отсюда было рукой подать, да и ислам из Волжской Булгарии понемногу проникал к муроме раньше русского христианства. До государства мурома не доросли, но и дикарями не были - как минимум, они сидели на важном торговом пути, а потому в их могилах попадаются и арабские монеты, и раковины каури, и пряслица из Овруча...

В ранних описаниях города Мурома известно, что коренные жители населяли посады, а кремль на Воеводиной горе изначально был славянским оплотом. А вот Троицкий и Благовещенский монастыри занимают "столицу" дорусской муромы - Старое Вышнее городище.

Название "Муром" совершенно не ассоциируется с индустрией, и тем не менее ХХ век сделал родину нашего богатыря городом заводов. Более всего известен "Муромтепловоз", выросший из путейских мастерских Казанской железной дороги, но он тут даже не крупнейший - другие предприятия занимаются или металлообработкой, или наоборот - всякими хитрым приборостроением, о назначении которого простым смертным лучше не знать.

Как результат, городок довольно богат сталинской архитектурой. Цельных ансамблей её мы здесь не встречали, но отдельных зданий в центре много и они интересные. Особенно - Дворец культуры имени 1100 лет Мурома, рядом с которым я не могу не показать курьёзную в своей претенциозности новостройку банка из 1990-х. Ещё одна странная новостройка с куполом попалась на углу Октябрьской и Толстого, среди пятиэтажек, куда редко забредает турист.

В целом же Муром - город совсем не музейный, довольно оживлённый и шумный. Не сказать, чтоб прямо процветающий (да убыль населения со 140 до 103 тыс. тут почти как на северах), но вполне живой.

На фоне древних монастырей менее очевидно, что Муром - это ещё и старые домики. Много-много и довольно цельно, главная Московская улица так и вовсе сохранилась почти идеально, такой Невский уездного масштаба. Преобладает, как и всюду в Средней полосе, тут классицизм начала 19 века, но при этом городок до мозга костей купеческий, и фамилии на каждой улице одни и те же - Зворыкины, Мяздриковы, Гладковы... Зворыкины - те самые: Владимир Кузьмич, который ушёл с белыми, оказался в Америке и там изобрёл телевидение (упрощённо, так-то любое изобретение - многоступенчатый процесс, но здесь не ЖЖ, чтобы его раскрывать от и до), был сыном муромского градоначальника. Теперь в доме этой ветви Зворыкиных музей, который мы нашли закрытым.

Между особняками в Муроме хватает и деревянных домиков и приходских церквей - многочисленных, но за вычетом показанных ранее в основном довольно заурядных.

Последний монастырь Мурома с севера на юг - Спасо-Преображенский. Он довольно далеко от других, но хоть не за оврагом, а за городскими кварталами, которые снежная зима превратила в лабиринт тропинок меж сугробов.

Спасо-Преображенский монастырь - самый старый, причём по известной дате - не только в Муроме, но и в России: 1096 год! Скорее всего, были обители и старше, но этот упоминается первым. Старше других и его собор 1560-х годов, так и не перестроенный в духе узорочья. Вокруг - здания самых разных эпох, будь то Покровский храм (1691) необычной формы, братский корпус прошлого рубежа веков или целая россыпь современных часовен, одна из которых ещё и костица с черепами разрушенного кладбища.
В подклете Покровского храма - деревянная скульптура лежащего Ильи Муромца с частицей его мощей из Лавры.

В целом, монастырь это большой и красивый, но какой-то пустой... И знаменитые муромские калачи, завернутые в пакеты, в его лавке оказались только вчерашние.