Мир объявил себя банкротом по воде

Washington Post опубликовал большой материал о новом докладе ООН, в котором исследователи впервые используют термин «водное банкротство» вместо привычного «водный кризис». Давайте в этом разбираться.

Разница принципиальная. Кризис подразумевает временную проблему, которую можно решить. Банкротство означает, что система рухнула и восстанавливать уже нечего.

Кавех Мадани, директор Института воды ООН и ведущий автор доклада, объясняет это через финансовую метафору. Человечество не просто тратит больше воды, чем получает от дождей и снега, оно исчерпало долгосрочные сбережения в подземных водоносных слоях и ледниках. При этом загрязняет оставшуюся воду отходами сельского хозяйства и промышленности. Как если бы кто-то поджег последние деньги в своем кошельке.

Цифры звучат абсолютно стремно. Больше половины крупных озер планеты усыхают. 70 процентов подземных водоносных горизонтов в долгосрочном упадке. Засухи обходятся миру в 307 миллиардов долларов ежегодно. 4,4 миллиарда человек испытывают нехватку воды минимум месяц в году.

Мадани пришел к формулировке «банкротства» после просмотра черно-белого видео о нехватке воды в Тегеране. Снято оно было несколько десятилетий назад, диктор называл ситуацию кризисом. Те же слова звучат сейчас, когда президент Ирана обсуждает возможность эвакуации столицы из-за многолетней засухи. «Как долго мы можем называть это кризисом? Кризис означает шок, аномалию. Но у вас все еще есть надежда вернуться к норме. Это большая ложь, если вы говорите людям, что ситуация временная».

Проблема касается всех. Но Кейптаун, Ченнаи и Мехико балансируют на грани «нулевого дня», когда из кранов перестает течь вода. Засухи вызывают скачки цен на оливковое масло и калифорнийские овощи. Гидроэлектростанции от Замбии до Невады теряют способность производить энергию из-за падения уровня водохранилищ. Некоторые регионы выкачали столько воды из подземных слоев, что земля проседает, разрушая инфраструктуру. На сайте WP есть классная карта, в которую можно потыкать и подробнее разобраться в географии проблемы.

Доклад предлагает переосмыслить подход — так что как будто бы не все потеряно. Договоры о воде заключались для климата, которого больше не существует. Фермеры, города и промышленность спорят, кто берет больше, не признавая, что общий пирог уменьшился, — напоминает какую-то смешную басню Крылова.

Самый большой вызов и возможность изменений лежат в сельском хозяйстве, которое потребляет 70 процентов мировой воды. Правительствам придется вводить ограничения на орошение, заставлять фермеров переходить на менее влаголюбивые культуры, запрещать загрязнение удобрениями и пестицидами.

Мадани подчеркивает, что решение водных проблем даст побочные (и чаще положительные) эффекты в других областях. Например, восстановление болот снижает пыльные бури и улучшает качество воздуха. Методы удержания воды в почве помогают поглощать углерод. «В разобщенном мире вода может стать поводом объединить людей», говорит он.