Можно ли в Корее получить опыт похода в онсен как в Японии? Существуют ли корейские аналоги рёканов? Я провел эксперимент и съездил на горячие источники Онъян рядом с Сеулом. Им 1300 лет (самые древние в стране), и во времена Чосон тут отдыхали короли. От Сеула сюда можно добраться прямо на метро (за два с половиной часа) или на комбинации из суперэкспресса и метро (за час с небольшим).

Мой рисерч показал, что в Корее в деревнях на горячих источниках обычно отели экстремально дешевы (!) и не имеют собственных источников (все ходят в отдельно стоящие общественные). Я нашел редчайшее исключение – отель Onyang Hot Spring Hotel, который находится на месте исторических королевских купелей и делит помещение с общественным онсеном (туда ходят просто местные корейцы с района, но для гостей отеля предусмотрены скидки).

Рейтинг в сервисах бронирования у заведения так себе, и это неудивительно: отель когда-то был роскошным (все в золоте и статуях), но уже заметно подустал (новая только сантехника в туалете с умным унитазом). Вайбы эпохи Сёва (только корейцам об этом не говорите).

Аналога рёканов в Корее нет (для любителей роскоши есть шикарные пятизвездочные спа-отели на берегу океана), но в моем отеле я нашел ближайший подходящий вариант: взял номер в корейском стиле с системой обогрева поля ондоль. В таких помещениях спят на полу на футонах – то, что надо. Футоны оказались непривычно тонкими, но зато их выдали сразу четыре штуки (я спал на двух, но для любителей матрасов помягче лучше стелить три).

В номере с ондолем хорошо так натоплено (как в российской избе с печкой), поэтому пришлось открывать окно (с видом на сосновую рощу). Спать приятно, но любителям прохлады может быть некомфортно. Аналога рёканной зоны отдыха с двумя креслами тут нет, как и европейских стульев (сидеть можно или на полу, или на тумбочке), но и тусить в номере долго здесь незачем.

Заведение с горячими источниками работает с 6 утра и всего лишь до 7 вечера (увы, перед сном в онсен тут не сходить)). Шампунь и полотенца дают внутри, так что оплачивать надо только вход (10 тыс. вон с гостя отеля). Внутри все организовано абсолютно так же, как в Японии: шкафчики для обуви и одежды, пластиковые стульчики у душа, автомат с бесплатной водичкой в раздевалке, и две зоны с купелями – в помещении и на открытом воздухе. Температура воды – 40-42 градуса. Над купелью над открытом воздухе шелестит бамбук и поют птички, так что опыт получился вполне японским!

Корейцы тоже отмокали в источниках тоже ровно так же, как это делают японцы. Единственное отличие: бабули на женской половине еще и делали что-то вроде зарядки/медитации, но тоже медленно и без шума. Общей зоны отдыха (как в корейских чимчильбанах) тут нет, перед ресепшненом можно лишь посидеть на стульчиках и подождать спутника. Опять же, все как в рёканах.

К сожалению, никакой атмосферы деревни на горячих источниках вокруг нет (хотя на территории отеля и воссозданы некоторые строения эпохи Чосон), но от отеля можно легко доехать на такси/автобусе до традиционной деревни и музея в честь адмирала Ли Сунсина, так что есть чем заняться между заходами в источник.

В итоге отдых получился слегка спартанский, но практически японский. В Корее.

Я ХОТЕЛ БЫ ПЕРЕЕХАТЬ В БУХАРУ

(tribute to любимый канал Архитектурные излишества)

Жил бы недалеко от Ляби Ховуза, по утрам на удачу тер бы тапок Ходжи Насреддина. Показывал бы туристам птицу Хумо на фасаде караван-сарая/медресе.
Фоткал бы отражение 700-летних огромных шелковиц в воде ховуза. Скачивал бы старые фотки города Прокудина-Горского и сравнивал бы их с современными.
Кофе лучший в городе пил бы возле купола Sarrofon с обалденными пирогами, поправился бы килограмм на восемь за неделю. Из старого города не выходил бы.

Снисходительно бы относился к тем, кто живёт не в доме иранского прадедушки с деревянной низкой дверью и мраморным водостоком посреди двора. Точно бы знал, что бухарских евреев осталось всего 180, а Ходжа Насреддин родом из Бухары. Покупал бы родственникам халаты, тюбетейки и адрасовые шарфы во всех трех куполах, торгуясь с удовольствием.

Коллекционировал бы истории экскурсоводов про "храм Луны", сидя под шелковицей возле мечети Магоки Атори. По ночам слушал бы горлиц, пение электронного муэдзина с ближайшей минарета и звуки своих гулких шагов внутри купола Заргарон.

Гранатовое вино ходил бы пить на лавочку среди розовых кустов возле Чор-минора, закусывал бы мандарином. Рисовал бы миниатюры с удодом, гранатами и суфием в огромной чалме на ослике, продавал бы в лавке у знакомого негоцианта.

Здоровался бы со всеми стариками, кошками и детьми на улице Бахауддина Накшбанди. За радостью узнавания ходил бы в Скрытый ховуз, слушал бы тишину и запах готовящегося плова из-за старых ставней. Проводил бы экскурсии интуристам в Художественном музее, восхищаясь Павлом Беньковым и добрыми тетеньками, которые его стерегут.

За прохладой ездил бы во дворец эмира, глядеть на нынешних его хозяев - павлинов. Купил бы себе полосатый старый халат как у Саида и тюбетейку. Шлепал бы от ворот до ворот в черных тапках на шерстяной носок.
В Самарканд и Ташкент катался бы на Афросиабе, ненадолго.

Бухара, жди!